Китайская стратегия выдавливания России и США из Ближнего Востока

Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Китай успешно реализует в ближневосточном регионе, который он считает важнейшим плацдармом для дальнейшего развития, долгосрочную стратегию «мягкого выдавливания» своих конкурентов. В их число входят не только Индия, Япония, страны Евросоюза и США, но и Россия.
Так, за последние пять – десять лет он занял прочно место первого торгового партнера государств Ближнего Востока (это относится даже к североафриканским странам вроде Алжира, в которых традиционно было сильно экономическое влияние государств Евросоюза и особенно Франции), и еще больше укрепил там свои политические позиции. Разумеется, что предполагаемый в будущем рост означает и большее потребление местных ресурсов.

Энергетический аспект

О том, насколько актуальна проблема гарантированного обеспечения КНР энергоресурсами по приемлемым ценам свидетельствует то, что по состоянию на 2016 год она ежегодно приобретает углеводородного топлива 288 млрд долларов США.

Несмотря на то, что в последний год КНР заметно снизил долю поставок ближневосточной нефти за счет увеличения соответствующих заказов в России и странах Латинской Америки, на государства региона в совокупности до недавнего времени приходилось более половины всего объема китайских нефтяных контрактов.

Причем сейчас две ближневосточные страны – Саудовская Аравия и Ирак – держат 2-е и 4-е места в списке главных поставщиков «черного золота» Поднебесной. Уже сейчас (2016 г.) объем двусторонней торговли с одной только Саудовской Аравией у КНР достиг 42.4 млрд долларов США. Заметно увеличивает поставки нефти Китаю и Ирак. Во многом благодаря этому товарооборот между двумя странами достиг на конец 2016 г. 20 млрд долларов США.
Китайское руководство прекрасно понимает свою уязвимость при сохранении подобной зависимости от ближневосточного сырья и в том числе за счет развития соответствующих связей с Россией, Казахстаном и другими странами стремится минимизировать ее, Ближний Восток сохранит в среднесрочной перспективе свою значимость как сырьевого резервуара Пекина.

При этом Пекин, пользуясь нынешним сохранением низких цен на нефть и возникшими в связи с этим экономическими трудностями у ее производителей, небезуспешно пытается получить активы в самих нефтедобывающих странах. Например, китайская компания Huaxin Energy Limited приобрела долю в восемь процентов в Abu Dhabi Company for Onshore Petroleum Operations Ltd. (ADCO), ежедневно добывающую 1.6 млн баррелей «черного золота».

Однако еще более выдающимся ожидается распродажа саудовского энергогиганта Aramco – в настоящее время Эр-Рияд, все более нуждающийся в деньгах, сам инициировал переговоры о продаже солидного его пакета Китаю и, судя по всему, тот получит в нем как минимум 10 процентов с большой перспективой усиления там своего «веса».

Важное и перспективное значение здесь имеет развитие сотрудничества по газу. Речь в данном случае идет не только о пока еще главном его региональном производителе – Катаре, но и Иране, который впоследствии, как рассчитывает китайское руководство, получит одну из главенствующих позиций на рынке Поднебесной.

При этом энергетический аспект отношений не ограничивается лишь «традиционными» углеводородами. Так, Пекин намеревается конкурировать с той же Москвой на рынке «мирного атома», а также построить в странах региона объекты альтернативной энергетики, чтобы по более приемлемой цене скупать «освобождающиеся» объемы нефти и газа. В некоторых из них – например, Марокко, создание солнечных электростанций находится уже в процессе.
И, судя по всему, дальнейшее взаимодействие КНР со странами региона будет только увеличиваться. Так, например, по итогам января-февраля 2017 года объем внешней торговли КНР вырос по сравнению с аналогичными показателями 2016 года на 13.3 процента, составив 563,5 млрд долларов. Причем произошло это главным образом за счет импортного роста (+26.4 процента), увеличение которого в немалой степени обусловлено повышением сырьевых закупок.

И Пекин намеревается качественно и количественно увеличить подобное сотрудничество. Так, он планирует в течение ближайших 10 лет увеличить объем двусторонней торговли со странами Персидского залива с 240 до 600 млрд долларов США. Это увеличение будет происходить во «всех измерениях».

О том, насколько большое внимание КНР уделяет монархиям Персидского залива, служит начало реализации китайской программы по открытию для них кредитной линии на реализацию проектов по модернизация промышленных предприятий, развитию торговых сетей, кредитование малого и среднего бизнеса, развитию энергетики, высокотехнологичных производств и базовой инфраструктуры в Катаре и ОАЭ по сниженным ставкам на общую сумму в 55 млрд долларов.

Впрочем, судя по всему, главной «статьей» такого внешнеторгового расширения станет увеличение здесь закупок энергоресурсов. Так, в ходе недавних встреч с представителями китайского руководства наследник наследного принца и министр обороны Саудовской Аравии Мухаммед бен Сальман заявил о намерении в течение ближайших пяти лет инвестировать 72 млрд долларов в совместные проекты, причем порядка 20 пойдет на развитие сотрудничества с такими известными китайскими корпорациями как CNPC и SINOPEC.


Транспортный фактор

Важность укрепления здесь китайского влияния диктуется целым рядом факторов и нефтегазовый – далеко не единственный.
Особый роль играет «транзитный» фактор для продвижения его интересов в других регионах и континентах, например, в Африке и Европе. Если из первой он рассчитывает получать более крупные поставки другого вида сырья, особенно цветных металлов, то во вторую он намеревается доставлять собственные товары. Это же позволит ему фактически держать под контролем огромный местный товарный рынок.

Для этого он рассчитывает реализовать свои амбициозные транспортные трансграничные проекты («коридоры»), привязав к себе ближневосточные страны сетью высокоскоростных железных дорог.
В первую очередь речь идет о стратегически важном проекте «Один пояс, один путь». Причем в данном случае создаются как протяженные трансграничные железнодорожные сети, так и глубоководные порты, облегчающие и удешевляющие транспортировку китайской продукции и доставку сырья на территорию самой КНР, благодаря чему произведенные там товары будут еще более конкурентоспособны на рынке.

Это поможет Пекину вкупе с реализацией вообще транспортных замыслов (здесь же следует упомянуть и про «Шелковый путь» в его наземной и морской составляющих) получить преобладание над целым рядом экономических конкурентов не только из азиатских стран, особенно Японии, Южной Кореи и Индии, но и над западными государствами. Более того – в самом худшем варианте это может означать для них постепенное «товарное удушение», а вовсе не «встраивание» в мировую экономику, которое уже во многом происходит по выгодному Китаю плану.

Военный фактор

Усиление конкуренции с ними означает и нарастание военной конфронтации. Понимая это, китайское руководство заблаговременно создает для этого защищенные коммуникации. Главным уязвимым местом Китая в выстраиваемой логистической цепочке по доставке сырья является протяженность маршрутов, особенно уязвимых у индийских и вьетнамских берегов. Поэтому на протяжении уже нескольких лет он оборудует на этом пути военно-морские и военно-воздушные базы, которые в данный момент уже созданы в том или ином виде в Бирме (Мьянма), Бангладеш, на Шри-Ланке и в Пакистане.

Более того – за последний год стало известно о переговорах на эту тему китайского руководства с коллегами из Саудовской Аравии и Мальдивских островов. На территории последних на атолле Фаафу (более известен как Notrh Male) стороны предполагают оборудовать одновременно хаб и глубоководный порт для переправки саудовской нефти в Китай. Эти объекты как предполагается, от возможного индийского посягательства, будет защищать военная база КНР.

Также известно о развертывании в ближайшее время китайских военных на Африканском Роге, а именно в Джибути. Все это вызывает явное недовольство Индии и западных стран, учитывая тот факт, что резкое усиление китайского военного влияния одновременно не только защищает пути транспортировки купленного Китаем сырья, но и создает угрозу соответствующим поставкам его конкурентов.

Между тем, совокупность экономико-военного усиления КНР в регионе обеспечивает Пекин возможностями для дальнейшей экспансии как на Ближнем Востоке, так и в прилегающих к нему зонах.
Важно заметить, что, составляя стратегию своего укрепления в данном регионе, китайское руководство отнюдь не ограничивает его рамки только лишь примыкающими к Персидскому заливу странами, а рассматривает его как «Большой Ближний Восток», то есть пространство от Атлантики до собственных западных границ, относя туда среднеазиатские государства.

Следует заметить, что Китай отнюдь не пугают происходящие между странами региона трения и конфликты. Так, его руководство использовало йеменское обострение между Риядом и Тегераном для того, чтобы дополнительно расширить свое присутствие в их экономике и наладить с ними более тесное военно-техническое сотрудничество.
Например, Китай продвигает разными способами «под шумок» йеменского конфликта Ирану свою оборонную продукцию, полулегально обходя имеющиеся санкции. Так, помогая ему укреплять флотилию малых кораблей и ПВО.

Одновременно он поставляет Саудовской Аравии средства борьбы против них. Здесь в том числе ракеты земля-поверхность, поверхность-вода, а также БПЛА (например, «Радуга 4» и «Птеродактиль»), что позволяет первой поддерживать силовой «паритет» с Ираном на случай его возможной ракетной атаки по объектам нефтяной отрасли Королевства в случае дальнейшей эскалации конфликта.

По имеющейся информации, руководство Саудовской Аравии после обкатки этих аппаратов в Йемене приняло решение о приобретении 300 подобных комплектов для сборки данных БПЛА на своей собственной территории. Точная сумма контракта не называется, но он может доходить до полумиллиарда долларов.

При этом, по данным Международного Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), с 2012 года экспорт китайских вооружений заметно вырос. По одним данным – на 73 процента, по другим – на 143 процента.
В любом случае, Китай занял третье место на рынке поставщиков вооружений после США и России, обогнав Германию. Причем происходит это за счет расширения своей доли как на рынке стран, условно ориентированных на российское (советское) оружие, так и американское.

Важно заметить, что подобное китайское «вторжение» на местный рынок, казалось бы, надежно закрепленный за Россией и США, происходит фактически за счет их же ресурсов – предложения, главным образом, скопированной или несколько «доработанной» американской и российской военной продукции.

Благодаря более низкой ее стоимости по сравнению с аналогами из Москвы и Вашингтона Поднебесная начинает постепенно теснить их в регионе применительно к этой важнейшей по региональным меркам сфере, благодаря чему традиционно они не только зарабатывали десятки и сотни миллиардов долларов, но и зачастую получали основополагающее влияние на местных лидеров.
Причем с учетом уже имеющихся успехов по вытеснению иностранных конкурентов из экономики и торговли, повторение в будущем подобных успехов на данном направлении не выглядит столь уж фантастическим сценарием.

Главная «тройка» стран региона

Первостепенное значение для выстраивания влияния Китая в регионе имеют три страны – Саудовская Аравия, Пакистан и Иран. Важность для него первой отнюдь не ограничивается нефтью, а распространяется также на взаимодействие по транспорту, инвестиционному и военно-техническому сотрудничеству. Кроме того, он рассчитывает использовать в будущем ее влияние и контакты в арабо-мусульманском мире.

В то же время, Иран, несмотря на свою значимость как одного из важных поставщиков Китаю «черного золота», рассматривается им как перспективный поставщик газа, с помощью которого он рассчитывает заставить Россию и других «дилеров» голубого топлива снизить его стоимость, тогда как Пакистан имеет не меньшее значение как военно-политический союзник Пекина в его противостоянии с Индией.

Усвоение советских ошибок

Успешно продвигая свои интересы в регионе, Китай стремится не повторить ошибок своего предшественника СССР. Во-первых, для него не существует «идеологических» ограничений при ведении торговли и экономических сделок. Так, он одинаково выстраивает отношения как с катарскими и саудовскими ваххабитами, «Талибаном», так и с иранскими аятоллами и тем же Израилем.

При этом его продвижение в регионе отнюдь не является «игрой в одни ворота», как это было с тем же СССР, затратившим десятки и сотни миллиардов долларов на зачастую безвозмездную поддержку «дружественных» режимов.
Так, при реализации его проектов (в том числе железнодорожных) в странах региона Китай зачастую использует их же инвестиции. Особенно ярко это наблюдается в отношении Саудовской Аравии. Например, в совместный проект на Мальдивах Рияд готов вложить 10 млрд долларов, как это уже происходило в отношении соответствующих военных объектов в том же Пакистане и других странах Южной Азии.

Но еще более знаковым в этом отношении является участие саудитов в совместном развитии военной программы с Китаем. Так, если Россия развивает свой проект истребителя пятого поколения с Индией, то КНР – с Саудовской Аравией, которая фактически обеспечивает значительную часть его финансирования (FC-31 «Орел»).

Иными словами, во многом Поднебесная, умело используя местные противоречия, усиливается в регионе за счет самих местных государств, чье руководство, видя отход США от гарантированного союза с ними (как это было в период Холодной войны), равно как и их стремление и вовсе прекратить закупки здесь энергоресурсов, стремится найти более стабильного партнера и союзника.
В совокупности все эти методы и извлеченные советские уроки позволяют Китаю получить долговременные позиции во всех значимых отраслях для обеспечения своего реального влияния в регионе.

Стратегия «мягкого влияния»

В отличие от России и США, своими бомбардировками в Ираке, Сирии и др., с точки зрения многих представителей региона, ведущих себя подобно слонам в посудной лавке, Китай решительно избегает использования военной силы и не желает поддерживать ту или иную сторону конфликта, добиваясь влияния без применения грубой силы.

Соответственно, он на их фоне заметно выигрывает, избегая упреков местных жителей и обладая куда более положительным имиджем. В результате на фоне афганской, сирийской, ливийской и иракской авантюр, в которых отметились прочие крупные державы, он получает дополнительное конкурентное преимущество.

Это особенно отчетливо просматривается применительно к сирийскому кризису. Несмотря на попытки как США, так и России склонить его к непосредственному участию в борьбе против запрещенной в РФ организации «Исламское государство», неоднократно совершавшей атаки против китайских граждан, в том числе и на территории КНР (в Синцзяне), Пекин всячески избегает своего военного втягивания в противостояние.
Это вызывает некоторые подозрения, что он готов следовать в своих экономических операциях старому британскому принципу «торговать хоть с людоедами».

Как бы там ни было, но по каналам спецслужб Китай контактирует практически со всеми, казалось бы, нерукоподатными в приличном обществе группировками, как это было в отношении того же «Талибана».
Вместе с тем, нежелание вступать в конфронтацию не следует понимать как слабость Китая. Демонстрируемые им в районе Персидского залива внушительные военно-морские силы наглядно показывают, что повторения событий 2011 г., когда в результате событий «Арабской весны» он лишился в ряде стран региона некоторых выгодных контрактов, вряд ли случится. Дополнительно Китай готовит в странах региона своих сторонников из числа представителей будущей элиты. Речь идет не только о выпускниках действующих более чем в 100 странах мира «Института Конфуция», но и более чем 100 тысячах студентов из государств региона, обучающихся в самом Китае.

Сирийский фактор

В свою очередь, Китай рассчитывает использовать «сирийский фактор» для дальнейшего закрепления в регионе и ослабления влияния его конкурентов, которые своими бомбардировками лишь прокладывают ему там дорогу. И дело не только в его стремлении получить в Сирии после завершения военной компании нефтегазовых проектов.

Как известно, для восстановления ее народного хозяйства по расчетам специалистов потребуется до триллиона долларов. Свои деньги КНР готова предложить лишь в обмен на конкретные приносящие непосредственные выгоды проекты. Главным образом, она рассчитывает на участие своих компаний в восстановлении Сирии, готовых предложить свои услуги по меньшим ценам и не важно, откуда пойдут эти средства – из Саудовской Аравии или Катара, Турции, России или Ирана.

Перспективы

Резюмируя все вышесказанное, констатируем факт, что Китай, уже добившийся огромных успехов в закреплении в регионе, создал отличный задел для вытеснения из него в среднесрочной перспективе конкурентов.
Это отнюдь не означает переориентации на него Ближнего Востока в плане политическом – в этом отношении КНР не испытывает «ревности», однако в экономическом и впоследствии в военно-техническом плане прежние фавориты рискуют ему «с треском» проиграть.

По сути, уже сейчас, осуществляя «захват» энергетической и транспортной сфер региона, Пекин вплотную приблизился к осуществлению своей мечты – построению «китаецентричной Азии», благодаря чему он сможет более продуктивно укреплять свои позиции и на других континентах.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить